<<

ПИСЬМО ИЗ КЕМЕРОВО

 

Владимир СОКОЛОВ

ЛЕС

Другу-охотнику

В его глубины погрузиться
и по приметам, по следам,
выслеживая зверя, птицу,
листать страницу за страницей
Живую Книгу, где и сам
ты с огненной своей десницей.

К закату снежный лес — стеной...
И взглянешь ты на облака
с их бесконечною войной,
с лыжней над ними кровяной —
шумит истории река,
проходит время над тобой.

Но след уводит дальше, в глушь,
к порогу древнего жилища,
где стая осторожных душ,
еще земных ни зная нужд,
твой человечий облик ищет.
А ты с ружьем заботам чужд!..

И будет тишина окрест,
как в глубине километровой,
где намертво спрессован лес.
И может быть, когда невесть,
вернут потомки к жизни новой
все то, что бушевало здесь.

Внезапно остановит ветер
стена живая.Это — лес.
Продравшись сквозь тысячелетья,
опять мелькнет плавник медведя,
раздастся волчьих крыльев треск...
И странная в клубинах этих —

твоя лыжня блеснет неровно...
И вот появится тогда
пробивший вековую дрему
громовый отзвук незнакомый
кровоточащего следа

 

Владимир ШИРЯЕВ

МИРАЖИ

Мечтали, кажется, вчера,
как славно будем жить.
До вышли быстренько в тираж
все эти миражи.

И я лечу на Сахалин,
Там жизнь — не сахарин.
Давай, подруга, хоть один
миражик сохраним.

 

 

 

Такой малюсенький мираж”
ну просто на развод.
...И пыль с него стирать хоть рад
в два года или год.

 

***
Во мне всегда любой диктат
рождал сопротивление.
Я с детства не любил диктант,
а только — сочинения!

 

 

Владимир ПОТАШОВ

РОГОЗИНСКАЯ МЫЗА

Средь замшелых развалин речные излуки,
Тополя раэожлели под солнечной ризой.
Как красиво на солнце свернулись гадюки
На каменьях твоих, Рогозинская мыза!
Здесь на барских могилах нерусске меты
Поросли резедой и кустом краснотала.
Шелестят тополя от бездомного ветра,
Как свидетели грозные злого пожара.
Я в поля ухожу, в заповедные звуки,
В травяные стозвоны, взошедшие властно.
И зловеще шипя, уползают гадюки
Под фамильные плиты нерусских династий.
Вот так участь тебе, Рогозинская мыза, —
И купель, и погибель российское поле!
Из-под ног вылетают искристые брызги —
Косарям, косарям-то какое раздолье!

 

***
От мусора очищены дворы,
На огородах ведильё сжигают,
И на проулках гомон детворы —
Там в казаки-разбойники играют.

Мы долго ждали, вот зиме конец,
И вдруг, бахвалясь щегольством нездешним,
Во фрачной паре новосел-скворец
Обхаживает ветхую скворечню.

Мы прозевали — время истекло, —
Как вдруг ветра прогорклые пахнули...
И на душе печально и светло,
Как будто в доме окна распахнули.

Еще во рту сосулек сладкий хруст,
А снег пропал, исчез, и нету следа,
И придорожный смахивает куст
На светлый фюзеляж велосипеда.

Орут скворцы, горланят нараспев, —
Что там творится, в ярмарочном грае?
И птичьими каракулями — ветвь,
Как символ в небе, а чего — не знаю.

 

 

  >>

оглавление

 

"ДЕНЬ и НОЧЬ" Литературный журнал для семейного чтения (c) N 4 1997г