– Этот старик должен жить и, если хоть один волос упадет с его головы...
Так инстинкт самосохранения и находчивость в который раз ему помогли остаться в живых.

ОБЪЕКТ
Зэка Оболенского вызвал начальник строительства:
– Борода, я слышал ты маляешь?
– Так точно.
– Так вот. Я получил новую квартиру. Ничего. Не плохая. Дело в туалете: зайдешь, сядешь – ну, никаких мыслей! Не мог бы ты придумать что-нибудь такое...
– Так точно, могу.
– Сделай, голубчик, а я прикажу двойную пайку тебе выделить. Закончишь, подыщем работенку полегче. Хватит камни таскать.
Леонид Леонидович крепко почесал ту самую бороду, за которую получил прозвище и решил, что цвет мрамора наиболее благородный цвет для туалета.
Шли дни, объект преображался. Мастер не спешил: все-таки две пайки – не одна пайка. Да и никто особенно не торопил. А когда дело было сделано, хозяин пригласил к себе и сказал:
– Ну, тебя, старик, следует беречь. Надо ж так, захожу, сажусь – мысли идут и идут.

МАДАМ СУДЕЙКИНА

Да, мадам Судейкина, как в шутку и вроде подчеркнуто неуважительно называл свою бывшую жену, кажется, опереточную актрису, Оболенский. Предавшую в свое время и теперь не оправдавшую надежд вчерашнего лагерника. Она, конечно, приютила временно его, притом выговорила:
– Ленечка, хорошо что вы приехали, но не хочется, чтобы мы вместе находились.
– Отчего же?
– Знаете, в нашем возрасте как-то неудобно, когда два старика в одной квартире.
В Москве Леониду Леонидовичу жить и работать не разрешалось. Потому расчет на то, что пока он адаптируется, гроза пройдет и он осядет в столице рядом с друзьями, которые тоже поначалу отвернулись от него, не оправдался. Кроме того, каждое утро садясь за стол и съедая два яйца всмятку, не предполагал, что это вызовет у мадам Судейкиной бурю возмущения:
– Как ты можешь, интеллигент, позволить себе два яйца всмятку!
И однажды, не вытерпев, хлопнул рукой по столу, сгреб барахлишко и отправился на московский вокзал. Две ночи кое-как перекантовался, купил билет до Свердловска и уехал. Кто-то сказал, что там его могут взять на работу.

ВСТРЕЧА

Работая на Свердловской киностудии, Леонид Оболенский снял свой первый фильм “Тайна булата”.
Существовало такое правило, а может и сейчас существует, – снятую картину режиссер везет в Москву, в Главное управление по производству фильмов. Если там принимают, то картина имеет право на прокат.

В аэропорту Кольцово Оболенский ждет свой самолет. Ходит из зала в зал, из зала в зал. И вдруг видит очень знакомое лицо. Великолепный костюм, белоснежная сорочка и... Золотая звезда Героя. Леонид Леонидович еще раз проходит мимо. Человек поднимается навстречу. Так, мол, и так... Север, такие-то горы. Вас называли Борода...
– Да, это я, – признался бывший зэк.
– Боже мой! – воскликнул Герой. Пожал руку и пригласил:
– Пойдемте в ресторан, закажем коньячку – такая встреча!
Оболенский никак не мог отвести глаз от Звезды. Где-то глубоко-глубоко, но настойчиво пробивалась мысль: “За наш рабский труд заработал себе славу”.
И к великому разочарованию “знакомого лица”, сославшись на здоровье, вежливо отказывается. И вскоре улетает.
Это был начальник минусинской шахты “Черногорка”.

РЕЖИССЕР

После съемок “Тайны булата” на свердловской киностудии наступила пауза. Никто и никуда Оболенского не приглашал. Через какое-то время ему все-таки дали возможность снять 10-ти минутный документальный фильм о наглядной агитации в цехе Уралмаша.
Приехала группа в цех. Леониду Леонидовичу поставили кресло и стол с табличкой “режиссер”. Бегают осветители, что-то оператор делает. Оболенский сидит, ждет, когда к нему подойдут и скажут: “Все готово, можно снимать”. Время идет, но никто не подходит. Бригада по-прежнему чем-то занята, что-то там в глубине цеха происходит, а режиссер при своих мыслях: “Ну, не может же быть так долго! Скоро смена кончится...” Подзывает ассистента и спрашивает:
– Что же это мы затянули? Когда же мы начнем съемки?
Ассистент удивленно:
– А мы уже.
– Что уже?
– Мы уже сняли.
Оболенский ахнул:
– Так я-то зачем здесь!
Вернулись на студию. Леонид Леонидович написал заявление: “Прошу уволить, поскольку моя профессия здесь не нужна”.
Вскоре мастер покинул Свердловск и переехал в Челябинск.

НАОБОРОТ

Едут по Нижнему Тагилу в трамвае Оболенский с помощником. Едут со съемок “Находки”. Усталые, притихшие, погрустневшие. Особенно Леонид Леонидович. Чтобы развеселить мастера коллега кричит на весь вагон:
– Леонидыч, посмотрите! Утром-то, когда мы ехали, Ефимка Черепанов стоял, а Миронка сидел. Теперь наоборот.
– Боже мой! – подыграл Оболенский.
Пассажиры повскакивали с мест и, толкаясь, дружно ринули к окнам.