Единственное зеркало в доме располагалось в прихожей. Кузя принес всё это добро и свалил посреди коридора:
– Опля! Костюм № 1!
Домовой предстал в костюме средневекового вельможи: в бархатном камзоле с кружевным воротником, пышных панталончиках в полоску, гладко натянутых чулках и небрежно накинутом на одно плечо меховом плаще. Все это великолепие венчал причудливый берет с пером. Вечно всклоченная рыжая борода приняла строгие и благородные формы. Правда, до аристократизма Кузина физиономия явно не дотягивала, особенно выдавал нос в виде мелкой картофелины. Пристукнув несколько раз правой пяткой и вытянув носок левой ноги, Кузьма смешно подпрыгнул и, важничая, помахал своему отражению в зеркале: “Благородно, очинно благородно, но старомодно как-то”.
– Опля! Костюм №2!
В элегантном черном фраке с бабочкой, без бороды, но с аккуратно причесанными холеными усами, Кузя здорово помолодел и сделался необычайно похож на Леонида Якубовича – ведущего народной передачи “Поле чудес”. Важный, как сытый черный кот, он прогуливался перед зеркалом: идет направо со словами “Крутите барабан!”, налево – “Приз в студию!”. Нагулявшись так, Кузьма вполне вошел в образ, остановился, разгладил усы и сказал себе в зеркало:
– Рекламная пауза. – Осмотрел себя со всех сторон, извернувшись, заглянул за спину и вынес заключение: – Элегантно, модно, конечно, но непрактично. Да-с, и по сундукам неудобно лазить.
– Опля! Костюм № 3!
Следующим номером программы были так называемые техасские штаны, клетчатая рубашка, остроносые сапожки со шпорами и кое-какие мелочи, дополняющие костюм ковбоя. Шляпа, шестизарядный кольт, щегольская жилетка, кобура, уздечка. Как будто некий скотовод сто лет назад у себя в Техасе решил искупаться, неосмотрительно разделся в кустах, а кто-то утащил его одежду и свалил всё это добро в прихожей дяди Сережи, в другой точке пространства и времени.
Вещи пахли коровами, мустангами, пылью и душистыми травами. Бублик нюхал и не мог нанюхаться – особенно ему понравилось кожаное изделие, напоминающее его родимый поводок. Под сурдинку он устроился в уголке спокойно пожевать уздечку.
– Ну, что, Мерзлотка, перед тобой коровий магнат и владелец ранчо на Диком Западе, – сказал Кузя, облаченный в ковбойские одежды. Повертевшись перед зеркалом, домовой придирчиво изучил структуру ткани и, кажется, остался доволен. – И практично, и гигиенично, опять-таки, по-деревенски мило. Да и носят сейчас так. Джинсы, ковбойки бессмертны.

6 Кутюрье – знаменитые выдумщики модной одежды.

Кузя с Мерзлоткой немного поиграли в ковбоя и индейца: носились друг за другом по всей комнате, один – с револьвером, другая – с томагавком, который отыскался на кухне и обычно использовался Никитичной для рубки мяса. Из Мерзлотки классный индеец получился: пухлощекий такой, со вкусом раскрашенный разноцветными фломастерами. (Не отмоешь ни за что. Лишь с помощью дяди Сережиного лосьона после бритья удалось кое-как оттереть боевую раскраску.) Затем усталые индеец с ковбоем, “выкурив трубку мира”, сидели на кухне перед открытой печной дверкой. Дрова весело потрескивали. Так здорово было смотреть на живой огонь и жевать бутерброд с ветчиной и соленым огурчиком.
– Всё связано со всем! – вдруг философски заметил домовой, задумчиво глядя на огонь.
Кряхтя и охая, старичок стянул с себя американскую одежду, собрал тряпки, разбросанные по всей квартире и со словами:
– Всё должно куда-то деваться! – выкинул их в свой сундук, как если бы тот был мусоропроводом.
– За всё нужно платить! – назидательно добавил Кузя и, опять приоткрыв крышку, бросил туда старинную монетку с изображением царя.

Глава 18. АНГЛИЙСКИЙ КОЛЛЕГА РОССИЙСКОГО ДОМОВОГО

Кузьма усердно осваивал компьютер. В этом ему помогал его товарищ – университетский домовой, со странным именем Уэб Майстер. Кузя проговорился, что Уэба сослали к нам из богатой приведенческими традициями Англии. Провинился, причем, говорят разное: то ли любовь недозволенная, то ли закон нарушил, а может, то и другое вместе.
Это был ещё совсем молодой домовой, аристократической наружности. Черты лица правильные, длинные черные волосы собраны в хвостик. Носил он обычно черный свитер ручной вязки, из-под которого чуть-чуть проглядывался белоснежный воротничок рубашки, и черные же джинсы.
Уэб был так хорош собой, что сердца юных чувствительных студенток замирали в смятении, а сознание смущалось, когда им удавалось уловить его романтический образ в зеркале, стекле или сером экране монитора. Он смутно возникал, этот образ, и быстро таял, унося с собой надежды и мечты о несбыточном.
Любимыми местами Уэба были Интернет-центр и библиотека (в вечернее время преимущественно). Мерзлотка была бы разочарована, если бы узнала, что появлялся он в университете (и исчезал, впрочем, тоже) всегда из одного и того же грубого крашеного ящика для пожарных принадлежностей. Это там, в укромном уголке под лестницей.