* * *

В старом кресле старый Бунин
Новый замысел лелеет,
Говорит, мол, все там будем,
Пишет “Тёмные аллеи”.

В новом маленьком рассказе
Много воздуха и солнца
То, что он придумал в Грасе
Нас сегодняшних коснётся,

Героиня роковая
Никого не пожалеет...
Бунин пишет, Бунин знает –
Есть ли свет в конце аллеи.

* * *

Так и живём – ни слова в простоте,
Казалось бы: пора устать казаться,
Поскольку, так сказать, уже не двадцать.
Поскольку всё не то, и мы не те,

Какими нас прикинул на листе
Фотобумаги девять на двенадцать,
Фотограф. И опять не оправдаться.
И вот теперь в бездарности, тщете,

И страшной скуке мы стареем тут,
Не помня времена, когда любили,
Поскольку, извини, напрасный труд...

Здесь всё без вариантов – или-или:
Мы живы – нас уже похоронили;
Мы умерли, а нас ещё живут.

* * *

хочется лёгкого: рук твоих на загривке.
ветки черёмухи. теплого молока.
всё чересчур. букетик сирени, сливки,
и слишком тяжелые белые облака.

всё чересчур. я получил с лихвою,
гуще, больше, сильнее, невпроворот.
так чересчур, что кажется – я завою,
только с того, что зевота скривила рот.

то, что мне перепало – двоим хватило б
друзей и предательства, верности и измен,
сколько всего память моя вместила.
столько свободы, что кажется лучше плен.

вместо одной мне выпало две дороги,
я был идущим, то есть осилил их,
небо коптил за двоих, но зато в итоге,
смерти боялся больше чем за двоих.

СТИХИ СТУДЕНТА ЛИТЕРАТУРНОГО ИНСТИТУТА, НАПИСАННЫЕ ПО ПОВОДУ ОКОНЧАНИЯ ЕВГЕНИЕМ ЕВТУШЕНКО ОНОГО ВУЗА

Я хотел проснуться знаменитым,
Не было шести – раздраил зенки,
Но старанья – как вода сквозь сито –
Раньше всех проснулся Евтушенко.

Думал – напишу стихотворенье...
Но уже с варенья сняли пенку,
А потом сожрали и варенье,
Среди прочих был и Евтушенко.

Дело не в предлоге, не в союзе,
Все труды – ну как горох о стенку.
Думал, я учусь в приличном ВУЗе
Но его окончил Евтушенко.

* * *

Снова пишешь стихи без особых на то оснований,
Словно тащишь по дну
                                      из кустов убежавший рояль,
Жизнь уходит на то,
                                      чтоб пружину сломать на диване,
Чтоб умыться, побриться,
                                      понять, что ты бабник и враль.

Жизнь уходит, уходит, уходит, уходит, уходит,
Страшно каждую ночь
                                      засыпать от прожитого дня,
Чтоб приснился потом
                                      гадкий сон из обрывков мелодий,
Глупой песни о том, как не станет на свете меня.

Просыпаться под утро – в роту пересохшая глина,
А промочишь водой –
                                      расплетёт полумёртвый язык,
Глянешь в зеркало – ох –
                                      и чему же научишь ты сына,
Когда сам не бельмеса, не в тему,
                                      не в такт, невпротык

Что осталось успеть?
                                      Обернуться, очухаться – осень,
Бросить наземь озимые, чтоб без меня проросли,
 И упасть, и уснуть.
                          Попросить, чтоб будильник на восемь.
Попросить, чтоб поставили.
                                      Чтоб поставили. Не завели.

* * *

И вот я иду. Допустим – роза в руке.
Допустим не ждут. Я навеселе и весел.
И сочиняю жизнь с любовью в каждой строке,
С цветными картинками
Из анатомии чресел.