Нас страховщики страхуют,
Рискануть нам не дают,
Диктофоны нам диктуют,
Калькуляторы мухлюют,
Диски дискантом поют.

И компьютерный наш кочет
Сам себя в пророки прочит,
Благоденствие пророчит
И нас трогает до слез.
Но уж как я настрадаюсь,
Коль обманешь, Настрадамус,
И не сбудется прогноз!

Только двух вещей в постели
Им за нас не одолеть:
Не зачать детей с похмелья
И, как мы бы ни хотели,
Вместо нас не умереть.

Ах, ничьи б не видеть драки,
Ах, ничьи б не слушать враки,
Не вникать в их смысл двоякий,
Не присутствовать, а жить,
Чтоб не слепо, а воочью б,
Не по слухам, а наощупь
Видеть, чувствовать, любить.

КАНУН

В давке улиц и в шинном шёпоте
Шел он гордо и отгороженно.
И выкрикивал что ни попадя
Прямо в небо, в закат тревожный.

И несло над жарой бензиновой
Этот вопль, словно выхлоп гари:
– Абиссиния обессилела!
– А Болгарию оболгали!

Он руками махал воздетыми,
Дирижируя облаками,
Будто руки погоду делали
В музыкальной небесной яме.

Тормозами визжа, как вкопанные,
Останавливались автомобили.
Полы длинной рубахи хлопали,
И глаза по орбитам плыли.

И деревья аллей шарахались,
И пошатывались, как нетрезвые,
И вдали скорлупой арахиса
В небе молния сухо треснула.

Стало солнце чернеть, как мумия,
Колесницей Илья загрохал.
Наступавшее полоумие
Обретало язык пророков.

* * *

Откопав старинный свиток в яме,
Археолог, словно не в себе,
Прочитал дрожащими губами
На бересте: «Аз хощу тебе...»

И в обнимку с византийским гребнем,
Высекавшим искры из волос,
Выдохом горячечным и древним
Немо к нам признание рвалось.

Грамотка, свернувшаяся в трубку,
Безоглядней клятвы на крови,
Предвкушая женскую уступку,
Призывала к страсти и любви.

С плеч долой обычаев вериги!
И, в отместку долгой немоте,
Голос плоти в первобытном рыке,
Нотка простодушья в прямоте.

Только бы в раскопе на террасах,
Обреченно стиснут, как в толпе,
В груде черепков не затерялся
Жаркий выдох: аз хощу тебе.

И в горах над древней базиликой
В пору гона, в гулком сентябре,
Зову страсти, вечной и великой,
Вторит эхо: аз хощу тебе.

И пещера сценой вожделенья,
Выбитой на каменной стене,
В приступе любовного томленья
Молча молит: аз хощу тебе.

Ведь к созвезьдью Девы и к наядам,
Зябнущим на пирсе досветла,
Огненным летательным снарядом
Сила обладания влекла.

И звала кутить и куролесить,
Только б не выдумывать безмен,
Чтоб, за все расплачиваясь, взвесить
Горечь от разрывов и измен.

И, любви выдерживая пытки,
Вечно будь признателен судьбе
За неслышный, как на древнем свитке,
Свой же вопль: аз хощу тебе...

И все жди, когда берестяную
Грамотку до ближнего села,
Посланную вдаль наудалую,
Донесет каленая стрела.

г.Петрозаводск