нуть с себя эти ночные воспоминания; поспать бы ещё...
Вышел в сад – всё холоднее там. Почти всю землю снег покрыл. “Много лет нужно, прежде чем енисейская вода рваные камни гладкими сделала”, – смотрю на валун рядом. Резкий ветер с плодовых деревьев последние листья срывает. Не пожелтевшие. Слышно, ветки бьются друг о друга, а листья держатся, как ещё надеются на что-то. На пустые глазницы недостроенного дома я смотрю, о близких мне людях беспокоюсь... Сырой ветер мою одежду продувает. Чувствую, скоро зима наступит, лютый холод землю сожмёт, сделает её твёрдой, как камень. Быстрые тучи совсем низко идут. Луны совсем не видно, как кто потушил её...

* * *

В моей комнате темнеет – снегом покрылось оконное стекло, от уличного фонаря всё меньше света. Через слой золы и пепла редко огонёк пробивается. Тени на стенах успокоились. Ожесточённое сердце стучит – слышу. В темноте я сижу; вздохнул обречённо. Но всему бывает конец... Вот, чувствую, как от окна тянет холодом, больным ногам нехорошо. Встаю, разгибая спину, иду к кровати неспешно, располагаюсь на ней. Лежу, к плачу ветра в небе прислушиваюсь; настенные часы секунды моей жизни отсчитывают – слышу. Это заканчивается бессонная часть моей ночи... А когда начинаю дремать, укрывшись одеялом, я вспоминаю сон и всё меньше страшусь его, потому что понимаю неизбежность извилистого пути в тесном тоннеле. Где временами не проползти, пока не выдохнешь из себя воздух.

г. Красноярск

ДиН память

Павел АНТОКОЛЬСКИЙ

НЕОКОНЧЕННОЕ ПИСЬМО

Он писал:
“Дорогая жена. Я пропал
В этой чертовой страшной войне.
Ровно месяц не мылся, неделю не спал.
Дорогая, молись обо мне”.

Он писал:
“Посылаю в подарок браслет
И кавказский каракуль седой.
На каракуле крови запекшейся след.
Надо смыть эту гадость водой”.

“Надо смыть” – подчеркнул. И потом:
“Впереди
Еще русская злая зима.
Полученье подарков моих подтверди.
До свида...” –
И не кончил письма.

Где-то ухнуло грозно, и рухнул настил.
Вот лежит он, еще не остыл.
Он недолго на нашей земле прогостил.
И письмо не отправлено в тыл.

Ни браслет золотой, ни каракуль седой
Не дошли до вдовы молодой.
Нашей крови не смыть никакою водой –
Ни дунайской, ни рейнской водой.