Мы – родня по крови и судьбе,
мы – предать друг друга не способны,
за улыбку – мой поклон тебе,
человече, старче бесподобный!

Где-то через много-много лет,
не спешащий никуда прохожий,
я с твоей улыбкою вослед
помашу тому, кто помоложе.

* * *

Фанеру можно выкрасить под мрамор,
заставить излучать похожий свет...
Но знатока – такой декор обманный
не проведёт. Подделка – не секрет...
Подделать можно всё, чему от века
ты удивляться, восхищаться мог,
наука думает – и, видно, близок срок –
грозит не воскресить – подделать человека.

* * *

Нет бога, если Бог – всего лишь слово,
молчи, душа! Молитва – бесполезна.
Так дышит беспощадно и сурово
сквозь все завесы видимости – бездна...
И Человек бледнеет и немеет,
и каменеет скорбным изваяньем.
Но тайное тепло на сердце веет
весенним ветром, облачным сияньем.
И снова жизнь не кажется ошибкой.
Звенит капель, и ты поёшь, несчастный,
и отвечает женщина улыбкой
божественной, и Тайне сопричастной.

* * *

Как разноцветная метель,
как мотыльки на свет холстины,
мазки слетались, каждый – в цель,
звуча, слагались в хор единый,
и прославляли всё окрест –
деревья, воздух и строенья,
и свет, струящийся с небес,
и цвет в оттенках настроенья.
И отступала немота
за край, в небытиё, и – речью
по-человечьи человечной
Природа веяла с холста...

Художник ставил холст к стене,
и – жил! – на радость вам и мне.

* * *

Цветок по кличке “декабрист”
нельзя перемещать и трогать -
ему цвести под вьюжный свист,
под наползание сугробов...
Хотели мы его спасти,
когда на южное окошко –
куст, собиравшийся цвести,
перенесли неосторожно.
Поближе к солнышку, к теплу,
казалось – к счастью переносим.
А он, чудак, не рад тому,
и все свои бутоны сбросил...

пос.Ворша, Владимирская обл.

ДиН память

Федот СУЧКОВ

ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ

* * *

Я продал последний бушлат,
на коем до сотни заплат.
И вот удивленный стою:
купили одежду мою!

* * *

Мы запросто обходимся без хлеба,
без теплого парного молока,
без ясного – без голубого – неба,
текущего над нами, как река.

Свободно мы обходимся без счастья,
Жар-птицею горящего вдали;
заснеженной довольствуемся частью
горячей от рождения земли.

Обходимся без сладостной свободы,
без права предъявлять великий счет
за долгие обманутые годы.
Какой мы удивительный народ!

* * *

Моя любовь сошла с ума.
И я, наверно, сумасшедший.
Ведь с каждым днем все легче, легче
моя дырявая сума.

И с каждым часом без натяжек
горжусь я легкостью такой.
Я говорю: мой крест не тяжек,
поскольку он внутри пустой.

И я иду с прямою выей,
с поднятой к небу головой,
счастливей всех, себя счастливей
и самому себе конвой.