сюда, сюда!” Я как сигану обратно в дверь, и – веришь ли? – этажей шесть кубарем летел, хотя там лифт был...
Женщине, видимо, неприятно было слушать рассуждения мужчины о безобразном женском теле – она нетерпеливо взглянула на свои часы и поднялась.
– Извини, Костя, но мне пора. Рада, что тебя встретила. У тебя телефон есть?
– Да, конечно, – мужчина встал тоже, вынул из своей сумки пухлый, потертый кожаный бумажник, достал из него визитную карточку и протянул ей: – Вот, возьми, тут телефон и адрес, если забыла.
– Хорошо, спасибо. Тебе куда?
– Туда, – показал он рукой.
– Жалко, не по пути: мне – туда, – показала женщина в противоположную сторону.
– Так придешь?
– Д-да, – чуть заикнувшись, ответила женщина. – Пока! – она протянула руку мужчине, и уже когда он ее пожал – на секунду замешкавшись, решительно взяла его за плечи, притянула к себе и чмокнула в щеку. Затем, дружески улыбнувшись и помахав на прощание одними пальцами руки, решительно же шагнула вперед, мимо него.
Мужчина долго смотрел ей вслед, одновременно и любуясь ее статью, и озадаченно при этом о чем-то соображая. Затем повернулся и, не спеша, пошел в свою сторону.
Она знала, что он смотрит ей вслед. Пройдя метров тридцать, она не выдержала, оглянулась, затем остановилась и стала смотреть, как он удаляется, пока толпа не засосала его. Она явно любовалась им и смотрела, как он удаляется, с явным сожалением. Мужчина уходил упругой, почти царственной походкой красивого, сильного, уверенного в себе человека с гордо поставленной головой, с фигурой, словно вылепленной античным скульптором.
Но почему, почему он казался ей таким нестерпимо одиноким – словно всеми заброшенный ребенок-сирота, – что от жалости к нему у нее заныло сердце. Она уже знала, что к нему не придет – она это знала, еще когда прощалась с ним, и ей от этого было тоскливо и печально. Знала даже, что скажет ему, когда позвонит вечером, чтобы поздравить: “Извини, милый Костюнчик, – бодренько скажет она, – но я, оказывается, не могу прийти: заболела тетка, надо срочно к ней ехать – пообещала маме. Я тебя поздравляю и желаю счастья впереди, большого-пребольшого – ты его достоин. И мы с тобой обязательно еще встретимся, правда?” – а телефона своего она ему не даст, и адрес у нее теперь совсем не тот, что был в детстве, и никто из общих друзей ее нового адреса не знает. Потом как-нибудь... Просто она не из тех, кто любит из жалости – а раз так, какой смысл питать иллюзии, терять время и морочить головы себе и друг другу? Проблем у нее и так полно – зачем ей еще? Ведь это его сиротство – при обоих-то родителях! – уже навечно. Сама-то она выкарабкается – она сильнее его – но на них обоих сил ей не хватит. И не хватит у нее тепла отогреть его – у самой почти ничего не осталось. Это она знает точно.

г.Красноярск

Михаил МЕЛЬНИЧЕНКО

Д и Н

И.К. и А.Н.

Мы кружим торною тропой,
Штурмуем строчки, точно кочки,
В круг собираемся порой,
Чтоб не пропасть поодиночке.

И новый век, как век былой,
Как век забытый позапрошлый,
Еще звенит своей строкой
И рифмой точной и дотошной.

Антон Нечаев, Бог ты мой,
Не чая, спер у няни кружку,
А рядом Ванька Клиновой
Шагает с Дельвигом под ручку.

Ужель век снова золотой
Пришел свинцовому на смену?
Качая трезвой головой,
Приемлю эту перемену.

Так выпьем что ли, ребятня,
Служенье муз – залог застолья,
Не все ж строчить на злобу дня,
Иль кукиш ставить из подполья.

Так выпьем за прекрасных дам,
Не пить же за кого попало,
И чтоб не только по усам,
А чтобы насквозь пробирало.

И чтобы звонкая строка
Все время пела и летела,
И словно рюмка коньяка,
И душу грела нам, и тело.

г.Железногорск