Космонавт: А что скажете об этой, ну... воде?
Шофер: Мокрая.
Космонавта потом целую пятилетку хвалили за остроумные вопросы, а шофера – за находчивые ответы.
Третий монстр имел странный вид. Он был прикован цепями к батарее отопления и напоминал Прометея.
– В чем дело?
– Да вот таким образом посоветовали избавиться от ревматизма.
Смысл этой процедуры заключался в том, что ревматизм из невыносимой боли преобразуется в призрак и уходит через цепи по трубам отопления в землю.
– А помнишь трос, который?..
– Да простится мне бедность мысли, но...
Здесь мне стало ясно, что в моего собеседника вселился призрак того строительного царька.
Хождение по левобережью отвлекло меня от главного героя повествования Широглазова. О нем надо рассказать подробнее.
После видений на скале Широглазов стал похож на человека, о котором у нас говорят: из-за угла мешком пуганый. Было видно, что замкнулся, закомплексовался на чем-то одному ему известном, перестал участвовать в дружеских попойках. На него смотрели косо, подозрительно, почти как на агента КГБ. Руководство решило от него избавиться. Широглазова срочно откомандировали в центральноазиатскую республику, где доверили руководить работами по переносу поселков из зоны затопления. Там-то он и воспринял духом, развернул могучие крылья.
Строительный участок в зоне затопления, если верить Широглазову, был на осадном положении. Его со всех сторон обступали полудикие племена. Раскосые всадники постоянно врывались в расположение механизаторов, сантехников, монтажников, и зазевавшихся хлестали бичами с гиканьем и свистом. Широглазов махом изобрел крепостное оружие, основными частями которого были два списанных автомобильных колеса и ржавая труба. Эта труба через шланг наполнялась газом из газосварочного аппарата, подносился фитиль и пушка бухала. “Шайтан, шайтан – издалека кричали азиаты. Этот “шайтан” адресовался Широглазову. Лихие наездники сразу угадали в нем предводителя. Зауважали Широглазова и строители. Эти стали называть его капитаном. “Капитан, будь уверен, не подведем, план выполним. Капитан, если прикажешь, будем работать в воскресение. Капитан, выпьем по стакану и больше ни-ни”.
Напуганные пушкой аборигены, по своему обыкновению, затаили обиду и ждали случая отомстить белому вождю. Они его подкараулили у магазина, где он покупал продукты. К магазину Широглазов подъехал на бетоновозном самосвале, оборудованном вибратором. Полупьяные мстители, обрываясь и падая, полезли в кузов. Оседлав “железного коня”, они стали хлестать бичами по кабине. Убедившись в бесполезности этого занятия, самые смекалистые побежали за кольями, с целью выбить лобовое стекло и расправиться с Шайтаном.
“Трогайся и включай вибратор”, – приказал Широглазов шоферу. Протрезвевшие от вибрации налетчики выпуливались залпом. Клочья ваты из телогреек летели, как пыжи. Все это по ветру в сторону бегущих с кольями наперевес... Получилась визгливая свалка.

Слава о подвигах Широглазова полетела далеко за пределы Центральной Азии. На строительстве ГЭС о нем заговорили как о выдающемся современнике. Его именем стали называть бригады и звенья, на попойках в честь его произносились тосты. Самодеятельные художники пытались запечатлеть его деяния на холсте, при этом сбивались почему-то на историческую тематику. Получалось что-то вроде “Утра стрелецкой казни”.
Меж тем, оборонное сознание Широглазова не дремало. Но теперь он заботился о всем народе, имел в виду национальную безопасность. В то же время, изобретатель не хотел работать за здорово живешь, как говорят, в нем пробудилась меркантильность, что весьма характерно для выдающихся. И сам бог ему велел оформлять свои идеи как рацпредложения. Среди его многочисленных “рацух” были и простые до гениальности. Например, такая. Березовое полено, предварительно просверленное во всю длину, предлагалось набивать порохом и подсовывать вороватым соседям. В главной конторе получали такие вот “загибоны” с приложением чертежей и недоумевали. Широглазов брызгал слюной: “Бюрократы, крысы конторские. Да, конечно, если бы я взял в соавторство императора, который мне однажды явился, тогда бы срезу выплатили вознаграждение.
Этого теперь ни столько заслуженного, сколько застуженного, я встретил в забегаловке в левобережном поселке энергетиков. В питейном заведении было холодно. Широглазов дул на озябшие пальцы. Судя по тому как соседи по столику подливали пиво озябшему собутыльнику, слава его не померкла. Обстановка не располагала к разговору, и все же я спросил своего старого знакомого о житье-бытье, планах, семье. Мы вспомнили наше романтическое прошлое. Широглазов на глазах оттаивал. В потеплевших глазах собеседника можно было увидеть промельк его центральноазиатской звезды, которая внезапно вспыхнула, и так же внезапно погасла. Разговор перешел на политику, и я спросил у Широглазова: “Ты каких взглядов придерживаешься – правых или левых?” Он ответил не задумываясь: “Ну, я же живу на левом берегу, значит, я левый!” Во логика!
Забыл я спросить Широглазова, помнит ли он градобойный трос, который перед пуском первого агрегата ГЭС оборвался с высоких опор и ушел на дно реки. Тогда думалось, что он вот так спроста упал и скрылся.
Теперь-то у меня другая точка зрения: этот змей скрылся от приватизации. И сейчас, когда нам показали кукиш на солидоле, он там лежит и посмеивается:
– Ну что, патриоты, не построить ли вам еще какую-нибудь станцию, самую-самую. Дураков реформаторы любят!

г.Саяногорск